Чулпан Хаматова
 
Новости  
Биография  
Театр  
Кино  
Другое  
Фотографии  
Интервью  
Ссылки  
Форум  
О Фонде  
 
Подари жизнь
 


  

 

 

 

     
Чулпан Хаматова > Интервью и статьи о Чулпан Хаматовой > "Я верю в то, что человек должен принимать подарки судьбы"


 
 

"Я верю в то, что человек должен принимать подарки судьбы"

Когда Вы решили связать свою жизнь с театром, надеялись ли Вы на то, что за этим последует такой ошеломляющий успех?

– Это некая случайность, сколько она продлится, я не знаю, но ошеломляющего успеха нет. Если бы перед моим приездом в Москву сказали, что я снимусь в кино, то тогда это был бы успех. У меня не было уверенности, что я поступлю в какой-нибудь театральный вуз. Я занималась музыкой, рисованием, читала книжки. Математика являлась неотъемлемой частью моей подростковой жизни. Благодаря этой науке я научилась логически мыслить, а это необходимо каждому человеку. На сегодняшний день, пройдя определенный этап, я могу трезво смотреть на собственные достижения. Следовательно, есть какая-то закономерность, приятное ощущение от некоторого успеха. Я верю в то, что человек должен принимать подарки судьбы. Ведь все уходит так же быстро, как и приходит.

Да, мне предлагают сыграть ту или иную роль, но, прочитывая очередной сценарий, меня просто воротит внутренне, поэтому могу говорить о том, что теоретически я востребована. Конечно, мне может позавидовать любая начинающая актриса, которая не имеет этого, но все относительно. Я не отрицаю формальный успех, который у меня есть, но я не могу сказать, что для меня это слово оправдано. Я в расцвете сил, мне 25 лет, я хочу играть, играть полноценные роли, где я могла бы как-то раскрыться, реализовать свои возможности, но пока такой работы не было. Роль в кинофильме "Лунный папа", к счастью, была близка к этому. Мы снимали фильм 9 месяцев – для кино это очень долго.

На какие роли Вас чаще приглашают?

– Это некий стереотип, как меня представляют режиссеры. Девочка в "Стране глухих", и дальше этого не идет.

Помимо амплуа, на что Вы еще обращаете внимание, когда Вам предлагают роль?

– Главное, чтобы это было мне интересно как читателю. Не стоит весь фильм гоняться за украденным кошельком и испытывать великую гамму эмоций, хотя, наверное, это тоже возможно, но очень важно, чтобы была какая-то человеческая тема.

Просматривая роль, Вы советуетесь с кем-нибудь из своих домашних, например, с Иваном или Ольгой Владимировной?

– Да, всегда советуюсь и всегда получаю отрицательный ответ. Каждая моя роль вызывала противоречие в моей семье.

А после Вашего успеха эти противоречия стихали?

– Когда как.

Многие актеры мечтают сыграть какую-то историческую фигуру, известную личность. Возникают ли у Вас подобные порывы?

– Я сначала хотела сыграть Жанну д’Арк именно так, как я ее себе представляла: деревенская девушка, которая могла так воздействовать на людей, их сознание, что это было подобно гипнозу. Все пытались понять, в чем ее сила. Я начинала репетировать этот спектакль и поняла, как сильно ошибалась. Я одна ничего не смогу сделать. Нужен режиссер, который видит историю твоими же глазами, а иначе ты просто запутаешься. Есть очень много актрис, у которых чистое выражение лица, но их никто открывать не хочет. Достаточно меня одной. Режиссеры вытягивают из меня ту самую струну, какую-то тональность, в которой я больше всего, может быть, оправдываю свое местонахождение в кино или в театре. Мне остается только ждать и выбирать из того, что предлагают, как-то отходить от некой стереотипности и быть все-таки артисткой, а не типажом и не амплуа. Сейчас я с удовольствием бы сыграла какую-нибудь характерную роль. Я имею в виду сильное женское начало. Смотря на меня, конечно, не скажешь, что это могла бы быть женщина-вамп или продавщица свёклы в магазине.

Смогли бы Вы сыграть Кармен?

– У нас много идей. У меня есть друг в Австрии, с которым мы хотим поставить "Кармен". Хотя этот фильм уже ставят, мне нужна "моя Кармен", такая, какой я ее вижу. Это не просто красивая женщина, в которой есть магия. Важно, чтобы сам воздух был пропитан той атмосферой, чтобы мы ощущали воздействие этой женщины не только на мужчин, с которыми она была близка, но и сами оказались в ее власти. Я очень хочу правды в кино, конкретной детализации.

Скажите, совместная программа с Галиной Борисовной Волчек на телевидении была экспериментом или осуществленной мечтой?

– Это был своего рода эксперимент. Общаться с людьми очень сложно. Важно за профессиональностью не потерять человека, с которым ты работаешь. Очень сложно сочетать работу на камеру и способность воспринимать реального человека. История, происшедшая с ним, – не сценарий, не литература, а реальность. С одной стороны, – твои эмоции, с другой, – необходимость оставаться просто человеком, который направит программу в нужное русло. Это очень трудно. Что касается нашей совместной работы с Галиной Борисовной, то, с одной стороны, это решил главный редактор, который хорошо знаком со мной и Галиной Борисовной.

А с другой стороны, ей было интересно, да и мне тоже. Я думала, что она не согласится, но Галина Борисовна вдруг неожиданно для меня дала положительный ответ. Она сказала, что ее интересует противоборство мнений между человеком, который начинает жить, и человеком, у которого за плечами большой жизненный опыт. Все надеялись, что будет сильное противостояние между нами, но наши мнения по многим вопросам совпадали. Споры ни к чему не приводили: мы двигались в одном направлении.

Вы играете в театре, снимаетесь в кино, а не возникало желания поехать в Голливуд и попробовать там свои силы?

– Да. Но, принимая во внимание тот факт, что я бы не согласилась работать там всю свою жизнь, даже если бы хороший режиссер предложил мне хорошую роль. Только на время съемок.

Что значит "хороший режиссер"?

– Это интересный человек, с которым мы одинаково представляем будущую роль.

С кем из режиссеров Вы хотели бы работать?

– Я хотела бы работать со всеми режиссерами. Есть понятие психологической совместимости и несовместимости. Вот с человеком, с которым я несовместима, не смогу работать. Потому что у меня свое представление о роли. Мы можем спорить об этом очень долго, смотря на замученные лица осветителей, которые хотят идти домой, понимаю, что сейчас сдамся и сдаюсь, и делаю так, как говорит режиссер. А вообще мне нравится работать с Бахтияром Худайназаровым, с Валерием Тодоровским.

Кто Ваши учителя?

– Алексей Бородин. Я у него закончила мастерскую в ГИТИСе. Вадим Абдрашидов – человек, который меня привел в кино. Мне повезло, что это был именно он, потому что потом я уже ни у кого такой любви к артистам не видела. Он не позволял, чтобы женщина стояла, всегда просил принести ей стул. Работая с ним, я поняла, что кино – это отдельная история. Моей первой учительницей, у которой я проучилась полгода, была Юнона Карева. Мы до сих пор с ней поддерживаем отношения. Именно она сказала о том, что нужно ехать учиться в Москву. Что касается ГИТИСа, то это Алексей Бородин и другие педагоги. У нас было 9 мастеров на курсе, в число которых входил и Евгений Дворжецкий. Когда мы на 2 курсе еще сидели в репетиционных комнатах и играли друг для друга, Сергей Борисович Проханов пригласил меня в спектакль, где я сыграла роль Пятницы в детском спектакле "Маленький Робинзон".

Хотели бы Вы играть в репертуарном театре?

– В идеале – да. Но внушать себе, что театр – это твоя семья, ему ты отдаешь большую часть своего времени... В этом случае он должен соответствовать определенному уровню, предоставлять свободу творчества (я имею в виду давать актерам разные роли), чтобы не возникало желания уйти. И, к сожалению, зарплата. Государственный театр пока не может обеспечить существование артиста.

Как Вы считаете, влияет ли работа на Вашу семейную жизнь?

– Нет. У меня же театральная семья. Я могу уйти в лес, который недалеко, там что-то представлять себе, касательно роли, а потом, приходя домой, показывать близким.

Некоторые актрисы, чтобы не мешать карьере стараются не иметь детей, другие после рождения ребенка уходят со сцены, кто-то возвращается после некоторого перерыва. Учитывая единую профессиональную направленность Вашей семьи, как Вы смотрите на эту проблему?

– Я постараюсь ребенка воспитывать сама, на сколько это будет возможно, но буду оставлять и бабушкам это удовольствие.

Это как-то повлияет на Вашу творческую жизнь?

– Перерыв будет естественный.

Не более того?

– Я не знаю, но думаю, что он будет небольшой. Мне очень сложно об этом говорить, потому что жизнь изменится. Будет ходить что-то, смотреть на мир… Я еще не знаю, что во мне победит, и будет ли борьба, а может быть все произойдет естественно. Возможно, он окажется здоровым и тихим ребенком, будет сидеть в гримерной и делать домашнее задание, рисовать и сможет быть рядом всегда.

У Вас бывает свободное время?

– Случается так, что приходится долго работать без отдыха. Вспоминаю тот год, когда я все-таки нашла в себе силы не сниматься в кино и работала только в театре, ощущала время, краски, запахи. Сейчас сложнее, потому что параллельно идут и репетиции и съемки.

А как Вы проводите свое свободное время?

– Я растворяю свой мозг в чем-то, состоящем из лени, начинаю находиться в каком-то ином ритме, плохо соображаю, могу уехать кататься на велосипеде в лес. Смотрю телевизор: тупо, один и тот же фильм или ставлю кассету и смотрю ее в 15-й раз. В общем, бездельничаю или читаю книгу.

Как проходит один день Чулпан Хаматовой?

– У всех нормальных людей день начинается с завтрака. Я этого не делаю в принципе. У меня такая вредная привычка, что в день спектакля я ничего не ем. Ем после спектакля, ночью. Я так привыкла. Это плохо, но отвыкнуть не могу. Ем я поздно вечером, где-то в 22:00 иногда в 24:00. А перед тем, как поехать на съемки, я завариваю очень много кофе, беру с собой всякие энергетические напитки, которые только нахожу в Москве, в надежде, что они меня будут как-то вдохновлять в тот момент, когда съемки продлятся слишком долго.

Какую кухню Вы предпочитаете?

– Я люблю итальянскую кухню, причем и готовить и есть. Готовить, потому что это быстро, а есть, потому что она мне нравится. Не люблю русскую и европейскую кухни, они какие-то скучные. Я могу съесть целую кастрюлю спагетти. Совсем не ем мороженое, потому что у меня от него щекочет горло, слишком сладкое.

Что касается напитков, то особых предпочтений нет. Говоря о спиртных напитках, предпочитаю красное вино. Если нет красного вина, то я буду пить водку. Ликер я, наверное, пить не буду, потому что он слишком сладкий.

В одном интервью Вы сказали, что абсолютно не умеете готовить…

– Наверное, я была злая после сотого вопроса о том, как мы с Ольгой Волковой готовим на одной плите. Я не могу сказать, что не умею готовить. Печь действительно не умею, потом я не располагаю временем, чтобы готовить, поэтому, я таких наглых заявлений не делаю, мол "Я очень хорошо готовлю". Но моему мужу нравится, как я готовлю.

А есть ли у Вас какие-нибудь обязанности по дому?

– У нас так: у кого есть свободное время, тот и следит за квартирой, а у кого нет, тот, счастливчик, будет работать только по профессии.

У Вас напряженный ритм жизни, много приходится ездить. Как Вы справляетесь с этим, не возникает ли стрессовых ситуаций?

– Очень не люблю это слово. Оно как-то сразу всасывает всю тебя и дальше уже не выбраться. Это слово очень любят немцы, у них чуть что – сразу стресс.

А что у Вас?

– Ничего, то есть, конечно, стрессы случаются, но если я вдруг начинаю осознавать, что я на грани стресса… Идет какое-то внутренне расслабление организма, я сама даю установку, что у меня стресс, и это становится ужасно. Поэтому я стараюсь не говорить, что у меня стресс, а говорить, что у меня просто дел много. Потом я вспоминаю, как коротка наша жизнь, что если погружаться во все эти проблемы, то я умру, так и не пожив. Лучше запомнить день с лучшей стороны, а не с плохой.

Вы оптимист?

– Да.

Что Вам помогает не опускать руки? Ваше жизненное кредо.

– Равнодушие к проблемам. Я живу, а не проблема живет. Она живет вместе со мною, но живу, прежде всего, я, а она идет где-то рядом. И пусть себе идет.

В одном интервью Вы сказали, что в плохом настроении можете бить посуду. Это действительно так?

– Это не потому, что я такая, с итальянским темпераментом, взвинченная. Это… Меня мама так воспитывала: если я не убрала со стола, с письменного или кухонного, то это бралось и рукой сдвигалось на пол. Все это нужно было убирать с пола. Поэтому иногда, когда кто-то не успевает и скапливается посуда, я вот так вот складываю на пол. Но очень спокойно, без раздражения.

На какой машине Вы едете на работу?

– У меня "Пежо-206", разбитая со всех сторон, что мне ужасно нравится, даже в таких местах, в которых трудно предположить, как можно было ударить. Я еду на ней на работу с музыкой.

Какая музыка чаще звучит у Вас в машине?

– В зависимости от настроения. Сейчас я слушаю последний альбом Radiohead. Когда нужно собраться перед работой, то слушаю Бетховена.

А до этого какая у Вас была машина?

– У меня была "девяносто девятая", "семерка" и "Москвич".

Однажды по поводу "Москвича" Вы сказали, что машина стала одушевленной и приобрела черты Вашего характера. Какие черты Вы имели в виду?

– (смеется) Она очень импульсивна. Ей захочется заглохнуть, и она заглохнет посреди дороги. А потом ей захочется завестись, и она заведется. И понять, почему она заглохла, не может никто. А вообще, это скажет любой человек, который водит машину, потому что он любит машину очень сильно. Машина теплая, абсолютно одушевленная, ты с ней разговариваешь. Это не потому, что я артистка, это у всех так. Однажды меня подвозил таксист. Мы разговорились, я рассказала ему сюжет спектакля "Сильвия", где играю собаку. Суть спектакля заключалась в том, что жена начала ревновать мужа к собаке, а хозяин так собаку любил, что у них начали портиться отношения в семье. Он послушал и сказал: "Бред какой-то, такая хрень. Вот я с женой развелся из-за машины. Она все время ревновала к машине". Каждый человек, который долго ездит на машине, начинает разговаривать с ней, как с одушевленным предметом. Когда мне сказали, что на "девяносто девятой" полетел двигатель и в сервисе сообщили: "Ваша девочка умерла", я была на грани того, чтобы заплакать. Это как вынесение приговора. Но потом ей вставили искусственное сердце, и она продолжала ездить, и до сих пор с кем-то ездит.

Я немного увлеклась. Когда приезжаю на съемки (актеры обычно приезжают первыми) иду делать грим, а дальше самое гадкое, что есть в кино – ожидание, ты ждешь, когда тебя позовут в кадр. Я пытаюсь уединиться и что-то делать для себя. Например, что-нибудь переписывать, переводить, читать, отвечать на письма. Иногда я разбавляю это трепом с другими артистами, снимающимися в кино. Я говорю про конкретную ситуацию, где я сейчас снимаюсь.

А сможете вспомнить какой-нибудь забавный эпизод?

– Я так не могу вспомнить. Предлагаю Вам поужинать, посидеть, выпить вина и тогда смогу многое рассказать, много забавных ситуаций, которые будут возникать в процессе нашего общения. А вот так, спонтанно…

Ну, может землетрясение, ураган...

– Да, вот как раз во время урагана мы сидели в машине вместе с Николаем Караченцовым и ждали, когда на нас что-нибудь упадет. Очень хотели позвонить на радио "Серебряный дождь", потому что там сообщали о том, что происходит. Мы сидели и выдумывали, что им сказать, в какой пробке мы стояли и т. д.

Вернувшись домой, Вы часто смотрите телевизор и есть ли у Вас на это время?

– Если я смотрю телевизор, то это апофеоз моей усталости. Когда я смотрю телевизор, то это очень плохой признак, нехороший сигнал. Я могу так целый день просидеть и ничего не делать, я не отдыхаю в этот момент, просто время замерло.

Какие сны Вам чаще снятся?

– Очень разные, нет такого, чтобы один и тот же сон постоянно возвращался. Недавно мне снилось, что я в каком-то саду ем яблоки. Я уже третий день мучаюсь, к чему снятся яблоки? Я их собирала, надкусывала, мне не нравилось, я шла к другой яблоне, рвала другое яблоко. И вот так всю ночь я ела яблоки. Почему я это делала? Может быть, потому что яблок переела, а, может быть, в этом есть какой-то смысл. Перед войной в Таджикистане, дня за два до известных событий, мне приснилось, что начинается война, хотя разговора еще об этом не было. Приснились даже детали, связанные с перевозкой и т. д. Я рассказала об этом своим родным, и потом мы все очень долго удивлялись, потому что, когда началась война, повторилось многое из того, что видела во сне.

А могли бы Вы вспомнить самый безрассудный поступок в своей жизни?

– Его не было. У меня всегда включен разум.

Какой самый неожиданный подарок Вы получали?

– Они такие разные – подарки. В какой-то момент даже самый маленький, ничего не значащий подарок, для тебя будет самым дорогим, а какой-то суперподарок может ничего не значить. Наверное, у меня не было такого подарка. Мне все подарки ужасно приятны, так что я затрудняюсь ответить.

А сами Вы делали подобные подарки?

– Я очень люблю делать подарки, может быть, даже больше, чем получать. Я даже отношу это к собственному эгоизму. Выбирая подарок, я надеюсь, что он понадобится тому человеку, которому я дарю, но и чтобы это соответствовало моему вкусу. То есть, это не какой-нибудь галстук от Versace, который нужен этому человеку, но который ничего не значит для меня. Я должна влюбиться в этот подарок, и только тогда смогу его подарить. Я очень не люблю равнодушных подарков. Не люблю мягкие игрушки, потому что это банально. Тысячи людей дарят друг другу мягкие игрушки. Или же это должна быть игрушка с таким характером, с такой собственной чертой, благодаря которой она будет жить. А так все мягкие игрушки отдаются на растерзание кошке, и она гоняет их по квартире.

Какие качества Вы больше всего цените в людях?

– Достаточно умозрительный вопрос. Я уже говорила про совместимость людей, которая сразу чувствуется. У меня немного друзей, но для меня достаточно. Кто-то добрый, кто-то не очень, но я их люблю. Это должны быть мои люди. Если это не мой человек, то я уже ничего сделать не смогу, он может быть и умным, и нежным, и с чувством юмора, но если он настроен на "другую волну", то это все: мы параллельно пойдем и никогда не пересечемся.

Есть ли в людях такие качества, которые Вы ненавидите, несмотря ни на что?

– Ну, есть, наверное, такие уроды человеческие, которые могут убить или сделать больно, а потом не будут мучиться по этому поводу. Но их, к счастью, не очень много.

И в заключение такой вопрос: что в жизни Вы считаете самым главным?

– Какую-то свою внутреннюю предначертанность, что я не просто так родилась, не просто так живу на этой земле. И это не связано с профессией или связано, это не только то, что я выхожу на сцену. А вообще мое... Если я – некое ядро, то соотношение с другими планетами, с теми людьми, которые вокруг меня, неизбежно. И дружба, и любовь, и родители, и море, и небо, и земля. То есть, я родилась не просто для того, чтобы делать карьеру, сняться в 50 фильмах, стать народной артисткой какой-нибудь страны и почить дальше. А что все-таки каждая интересная встреча в моей жизни или просто разговор – это все транслируется на небо и возвращается, принося кому-нибудь добро.

 
   
   
 
 

Объявления



Дорогие гости сайта! Если у вас есть старые журналы или газеты с интервью Чулпан Хаматовой, фотографии, старые театральные программки и т. п., или вы знаете, где такие материалы можно найти – пожалуйста, напишите нам: info@khamatova.ru. Давайте вместе сделаем сайт интереснее!

 

 

 
   

 

 

     Сайт является неофициальным.
     Авторы сайта не знакомы с Чулпан Хаматовой и не имеют
     возможности передавать ей какую-либо информацию или получать ее.

     Если Вы желаете сообщить ей что-либо лично, обращайтесь

     на официальный сайт театра "Современник".