Чулпан Хаматова
 
Новости  
Биография  
Театр  
Кино  
Другое  
Фотографии  
Интервью  
Ссылки  
Форум  
О Фонде  
 
Подари жизнь
 


  

 

 

 

     
Чулпан Хаматова > Интервью и статьи о Чулпан Хаматовой > Диктатура совести


 
 

Диктатура совести

"Это будет потрясающе! Это будет удивительно! На сцене такое количество талантливых и знаменитых людей. В один вечер - и столько звезд сразу". Так мы с Диной Корзун убеждали руководство наших телеканалов прийти 1 июня и снять концерт, призывающий помогать больным детям. Нам отвечали: "Это не наш формат". "Это уникальное событие, - не сдавались мы. - Лучшие собираются вместе и бесплатно работают. Покажете один раз вместо "Аншлага"или "Смехопанорамы". У вас рейтинги, а мы привлечем внимание множества людей, которые готовы помочь детям, но не знают как".

Не нашлось ни одного канала, согласившегося записать концерт. Приглашая на всевозможные телеинтервью, нас с Диной убедительно просили не поднимать набившую оскомину тему больных детей. Прошел концерт, прошло время. Все неприятные моменты унижений забылись, оставив одно светлое чувство, что все-таки хороших людей больше, чем плохих. Более того, в больницу, которой мы всем миром помогали, приехал президент.

И вот тогда те же самые каналы, давшие от ворот поворот нашей просьбе потратить несколько минут эфира на разговор о том, что детей надо лечить, сами стали настойчиво этого требовать. Доходило до абсурда. Журналисты, запрессингованные своим начальством, снаряжали целые экспедиции из операторов и техников и готовы были ехать за нами на край света.

Немецкие артисты, с которыми я тогда работала, глядя на мои бесконечные интервью и приезды московских телегрупп, искренне поражались, насколько актуальна благотворительность в нашей стране. Конечно, им было невдомек, что за всей этой истерией стоит не подлинное желание благих дел, а приезд в больницу "первого лица".

"Пусть хоть так что-то движется", - скажут многие. Я тоже так думала, если бы не давний случай. Мальчик Володя, 13 лет, с диагнозом злокачественная опухоль мозга, послан на лечение в Питер. В Москве единственная больница, где ему могли бы помочь, - детская республиканская. Но он - москвич, а москвичам туда путь заказан. В Питере были свободные места. И его, как иногороднего, взяли туда за отдельную сумму.

Ребенок с мамой уже приехали в северную столицу, как суть да дело выясняется, что "отдельная сумма" составляет не 20 тысяч долларов, на которые они рассчитывали, а все 60. Мама кидается на поиски денег и обращается в Министерство здравоохранения. Человек из министерства просит распечатку расходов, ужасается и сам звонит завотделением питерской больницы с требованием уменьшить сумму. Тон требования, видимо, был обычным тоном чиновника, от которого заведующая насмерть обижается: "Мне никто никогда так не хамил". Единственно правильным ответом на нанесенную обиду оказывается выкинутый из больницы больной ребенок. Они с мамой попадают на вокзал города Санкт-Петербурга. Это были первые дни, когда выпал снег и резко похолодало. У ребенка, получающего химиотерапию, ослаблен иммунитет до такой степени, что ходить по вокзалу в скоплении людей и болезней не просто опасно, а смертельно опасно.

Нужно было что-то срочно решать. Мы уговариваем маму не нервничать и возвращаться в больницу. Начинаем искать недостающие деньги, пытаемся дозвониться в питерскую клинику, но безуспешно. Отчаявшись, набираем администрацию президента. На следующее утро измученные, растерзанные скандалами мама с ребенком снова оказываются на вокзале. Их выгнали повторно. И я дозваниваюсь до Питера, разговариваю с заведующей, от ее решения сейчас зависит все. Всеми возможными словами упрашиваю оставить мальчика, пытаюсь убедить, что деньги мы найдем. "Нет, - говорит она, - все деньги нужны сразу". Это, конечно, наглейшее вранье, но я и с ним соглашаюсь, только бы не упустить драгоценное время и начинать спасать ребенка. "Я клянусь вам, что я найду эти деньги, я их беру под свою личную ответственность". "Нет, мы не можем рисковать такими суммами, извините, у меня обход", - и заведующая бросает трубку.

Горько слышать от врача, что он не может рисковать деньгами, зато может рисковать жизнью. Жизнью ни в чем не виноватого ребенка. В эту необходимую для лечения сумму входила годовая зарплата, включая отпускные всех врачей и целых десять тысяч долларов на офисные расходы. Жутко. Я специально не пишу фамилии этой женщины и номера больницы, потому что понимаю, в какой бедности и нищете приходится выживать нашим врачам. Но возмещать свою обиду выброшенными за борт детьми - это, на мой взгляд, "обыкновенный фашизм".

Крик о помощи услышали в Кремле и довели свое дело до конца. Через какое-то время нам объявили, что мальчик беспрепятственно может вернуться в больницу, что врач сделалась шелковой и на все согласна. Но было уже поздно. Бедная уставшая мама наотрез отказалась возвращаться. Они с мальчиком уехали в Москву, а оттуда - в Минск. Уехали начинать лечение, потеряв драгоценнейшие часы на пустое путешествие по Питеру.

Каждый, не брезгуя ничем, доказывает силу собственной власти, пока не спотыкается о силу большую. Мы будем принимать решение, мытарить больного ребенка по вокзалам, настаивать на своем, а потом мгновенно от всего отказываться в страхе перед властью.

"Диктатура совести", как писала Цветаева, это единственная власть, которую нужно бояться.

 
   
   
 
 

Объявления



Дорогие гости сайта! Если у вас есть старые журналы или газеты с интервью Чулпан Хаматовой, фотографии, старые театральные программки и т. п., или вы знаете, где такие материалы можно найти – пожалуйста, напишите нам: info@khamatova.ru. Давайте вместе сделаем сайт интереснее!

 

 

 
   

 

 

     Сайт является неофициальным.
     Авторы сайта не знакомы с Чулпан Хаматовой и не имеют
     возможности передавать ей какую-либо информацию или получать ее.

     Если Вы желаете сообщить ей что-либо лично, обращайтесь

     на официальный сайт театра "Современник".