Чулпан Хаматова
 
Новости  
Биография  
Театр  
Кино  
Другое  
Фотографии  
Интервью  
Ссылки  
Форум  
О Фонде  
 
Подари жизнь
 


  

 

 

 

     
Чулпан Хаматова > Интервью и статьи о Чулпан Хаматовой > "Хорошая актриса себе на сцене бровь не разобьет. А я разобью и не замечу"


 
 

"Хорошая актриса себе на сцене бровь не разобьет. А я разобью и не замечу"

Чулпан Хаматова, ставшая знаменитой после ролей во "Времени танцора", "Стране глухих", "Лунном папе" и работ в спектаклях театра "Современник", интервью предпочитает не давать. Но для "Известий" актриса, которую нередко называют символом поколения, сделала исключение. С Чулпан Хаматовой побеседовала корреспондент "Известий" Анна Федина.

Несколько лет назад вы говорили, что разочаровались в российском кино. А за последнее время на экранах появились два сериала с вашим участием - "Дети Арбата" и "Гибель империи", недавно прошла премьера "Греческих каникул", да и "Казус Кукоцкого" на подходе. Что изменилось?

- Ничего. Очарование так и не пришло. Просто методом проб и ошибок я нашла несколько хороших ролей. Как в "Детях Арбата", например. Хоть это и сериал, я считаю его одной из своих немногочисленных удач в кино.

За границей продолжаете сниматься?

- Да, недавно приехала из Германии, где с удовольствием сыграла девушку из Ингушетии. Учила ингушский язык.

До этого для какой-то роли вы учили немецкий.

- Немецкий я стала учить из упрямства. Просто фильм "Лунный папа" снимался девять месяцев, и, естественно, на съемках у нас было довольно много свободного времени. А так как половина группы говорила на немецком и они постоянно хохотали, а я чувствовала себя за бортом, то начала учить язык с актерами, гримерами. Потом предложили сняться в немецкой картине, я еще подучила. Еще и еще. А затем меня позвали играть в немецком театре Виолу в "Двенадцатой ночи"...

То есть вы легко соглашаетесь для роли учить иностранный язык?

- Конечно, это же сразу добавляет краску в твою работу. Вы когда-нибудь слышали ингушский язык? Он звучит так, как будто лезвием ножа по кастрюле проводят. И даже играть ничего не надо, ингушский язык сам все объясняет.

Вы довольны своими работами за границей?

- Так же, как в России. В кино я вообще ничем не довольна. Потому что кино живет по совершенно другим законам, нежели театр. И какой бы эмоциональной ты ни была, как бы ты ни играла, на крупном плане это будет выглядеть чудовищно, это будет такой наигрыш, что стыдно смотреть, а на общем плане твою эмоцию не будет видно. Нужно специально учиться сниматься в кино, но ни в каких институтах этому не учат. Нужно самой понять, как и при каком свете ты взаимодействуешь с камерой. Марлен Дитрих умела правильно выразить правильную эмоцию. В театре достаточно просто чувствовать - и зритель заразится твоими эмоциями, а в кино ты хоть обчувствуйся, но если у тебя на глаза не попадает свет, никто этого никогда не увидит. Кино - это другой вид искусства, как живопись, фотография, к актерской профессии отношения он не имеет.

Зачем же соглашаетесь сниматься?

- Кино - это деньги, это популярность. К тому же иногда оно преподносит очень приятные сюрпризы, например, "Время танцора" и "Лунный папа", когда твоя работа превращается в творчество.

Что вас привлекло в "Греческих каникулах"?

- Греция. (Смеется.) К тому же у Веры Сторожевой снимались Рената Литвинова и Инга Оболдина - актрисы, которых я очень люблю. "Небо, самолет, девушку" я не видела, но все равно согласилась работать с этим режиссером, потому что доверяю вкусу Ренаты и Инги. И вот мои дети, мама и я получили "Греческие каникулы" в прямом и переносном смысле.

Правда, в фильме я мало что поняла и героиню свою практически целиком переделала, за что благодарна Вере: она не стала настаивать на той жути, которая была написана в сценарии. Там была жуткая чернуха: героиня моет унитазы и плачет о неразделенной любви. Мы все это вычеркнули и оставили главное - моя героиня помогает главной героине найти любимого.

Конечно, назвать эту роль серьезной или объявить, что это новое слово в кинематографе, нельзя, но по крайней мере мне было не противно. В "Греческих каникулах" я снималась с удовольствием. Потому что бывает, что на съемки приходишь как на каторгу. И тогда я сразу затухаю, во мне умирают все способности. Я человек неконфликтный, поэтому не ругаюсь, не кричу, просто превращаюсь в плесень и тихо считаю дни до конца съемок.

А как потом реагируете на эти фильмы?

- Стараюсь забыть. В том-то вся и проблема, что мне уже столько лет, а я до сих пор не научилась определять, в чем можно сниматься, а в чем нельзя. Иногда все говорит, что не надо этого делать, а я все равно соглашаюсь и себя потом ругаю: "Я же могла такое пропустить!" Подобная история случилась с "Детьми Арбата", от съемок в которых я полгода отмахивалась, а согласившись, поняла, что это не работа, а сплошное удовольствие.

Часто переписываете роли?

- Да. По-хорошему, я бы всегда это делала, потому что сценаристу и режиссеру не хватает сил и времени достойно прописать каждую роль. Конечно, я не собираюсь из эпизодной роли делать главную героиню. Главное, чтобы мне было понятно, что и о чем я рассказываю. Но иногда мне просто не дают этого делать.

Если вернуться к "Двенадцатой ночи", не было страшно играть для немецкой публики?

- Было, конечно. Зато и удовольствие я получила, может быть, даже большее, чем от игры на русском языке, потому что даже текст выучить на иностранном языке - уже маленький подвиг. И потом я же пришла туда не попрошайничать, я была гостьей и вовсе не собиралась там оставаться.

Правда ли, что вы отказались играть Офелию у Петера Штайна?

- Правда. Если бы я начала репетировать со Штайном, фильм "Лунный папа" закрылся бы: построенный специально для съемок город не выдержал бы осень и зиму, а новый никто строить бы не стал.

И вы предпочли кино театру?

- Я предпочла человеческие отношения. К тому моменту мы сняли уже процентов пятьдесят картины, и перечеркнуть все помыслы, труды и время других людей я не могла. Это было бы предательством.

Больше от Штайна предложений не поступало?

- Нет. Но я не жалею, что у меня был "Лунный папа", потому что этот фильм стал для меня серьезнейшим испытанием. Я ведь не только Штайна потеряла, я потеряла все. Когда съемки закончились, мне было некуда возвращаться. В Москве меня никто не ждал. Я уже считала себя погибшей деревенской девушкой, думала: не уехать ли мне в Италию и не начать ли жизнь сначала, но потом все как-то наладилось. А друзья, которые появились у меня на съемках "Лунного папы", останутся на всю жизнь, и это несравнимо ни с какой работой.

Когда вы уезжали на съемки, вы знали, что придется возвращаться к пустому корыту?

- Нет, я уезжала на два месяца, потом у меня были запланированы контракты с немецким кино, с Петером Штайном, с Женей Мироновым в главной роли. Но ветром сносит декорации, заливает селем полгруппы, съемки откладываются, и уже ни картины, ни Штайна.

Вы в "Голой пионерке" и "Казусе Кукоцкого" играете совсем юных девочек.

- Если говорить о "Голой пионерке", то там я играю не возраст, а чистоту и открытость. А такие качества у человека и в 80 лет могут быть. Что касается "Казуса Кукоцкого", то моя героиня - вполне взрослая, окончившая школу девушка. Что поделаешь, если я так выгляжу? Мне тут один режиссер сказал: "Я хочу, чтобы вы наконец-то сыграли женщину". Меня очень удивила такая постановка режиссерской задачи. Мне 30 лет, у меня двое детей, а он хотел бы, чтобы я сыграла женщину. Как это сделать? Я не знаю. Я женщина, такая, какая есть. Набивать латексом губы, увеличивать грудь и удлинять ноги я не буду. Впрочем, от того что многие режиссеры видят меня только в образе Риты из "Страны глухих", я тоже устала. В этом смысле сниматься за границей лучше, потому что там никто не видел фильма Валерия Тодоровского.

Там никакой ярлык к вам еще не приклеился?

- Стойкого образа Чулпан Хаматовой за границей нет, есть только русская сумасшедшая, которая отказывается сниматься, потому что завтра у нее спектакль. Именно из-за отсутствия амплуа мне и предлагают не всегда хорошо прописанные, зато яркие и неожиданные роли. Например, я сыграла 38-летнюю мать взрослого сына. В России мне такие роли еще лет десять не светят.

Как вы относитесь к скандалу вокруг "Голой пионерки"?

- По-моему, ничего особенного не произошло. А то, что мы отменили спектакль во время празднования Дня Победы, не было директивой сверху, просто мы сами решили не оскорблять и не давить правдой ветеранов, которые могли в этот день пойти в театр. Мы вообще не хотели, чтобы ветераны смотрели "Голую пионерку", потому что это наше обращение к современникам. А ветераны, они как дети, как же им можно сказать, что во время войны все было не так просто, как им хотелось бы думать.

Какая мысль в этом спектакле для вас важнее всего?

- В этой стране не ценятся люди. Счет идет на миллионы, все, что меньше миллиона, не представляет для руководства страны ни малейшего интереса. Поэтому-то Маша Мухина и берет каждого конкретного солдата и каждого пытается спасти, понимая, что больше они никому не нужны.

До "Голой пионерки" вы задумывались над этой проблемой?

- Да, поэтому-то я веду вечера в память о начале войны в Чечне. Я когда-то жила, не ведая о том, что происходит на этой войне, а потом мой хороший товарищ Сережа Говорухин окунул меня в это, и я ужаснулась. Каждый год мы надеемся, что наш концерт окажется последним. Но вот прошло уже десять лет, а люди продолжают умирать, и никто о них не помнит.

Вы верите в способность человека в одиночку изменить мир?

- Да, только нужно хотеть и действовать. Хотя бы пробовать. Настоящие герои, безусловно, встречаются.

Но ваши поступки все-таки сложно назвать героическими. Слишком пафосно звучит.

- Играя в "Голой пионерке", я не совершаю подвигов, я ищу сочувствующих. Однажды на съемках среди реквизита я обнаружила книжку Блока, которая начиналась такими словами: "Эта книга посвящена всем сочувствующим моей поэзии". Так и я пытаюсь найти тех, кто мыслит в одном направлении со мной. У меня нет ни одного развлекательного спектакля, я стараюсь царапать, пробуждать зрителя. Иначе для чего вообще существует искусство? Конечно, никакой это не героизм. Хотя... Видите синяк на щеке? Не проходит уже десять дней. Это я на "Голой пионерке" ударилась о собственную коленку. До сих пор не понимаю, как такое могло произойти, и даже не помню, когда это случилось. А над глазом у меня шрам: это я на "Грозе" бровь разбила. Тоже своего рода героизм, правда, кому он нужен? (Смеется).

Считается, что кино - травматичный вид искусства, но никак не театр.

- Я синяки и ссадины получаю именно на сцене. Думаю, что все дело в степени моего зажима. Хороший актер никогда не напорется коленом на гвоздь, как это было у меня в театре "Луны", причем я только по лицам товарищей поняла, что что-то не так. Кровь течет, а я ничего не чувствую. Адреналин все перекрывает. Вот такой подвиг. Ничего героического в этом, конечно, нет, зато приятно рассказывать, насколько "самоотверженно я отдаюсь профессии".

То есть вы считаете, что актер должен полностью себя контролировать?

- Безусловно. Актерская работа - это, конечно, творчество, но даже вдохновение должно быть подконтрольным. Иначе надо лечиться.

А у вас оно бесконтрольное?

- Мне кажется, что я себя контролирую. Но иногда возникает желание сыграть так хорошо, чтобы никому и никогда не удалось сделать это лучше меня, вот тут-то я обязательно куда-нибудь падаю, обо что-нибудь ударяюсь, бью себя коленкой по щеке. В общем, в очередной раз понимаю, что хотеть сыграть лучше, чем ты можешь, не надо.

Вы стали ведущей передачи "Жди меня". Как вам работается на телевидении?

- Я просто пытаюсь спасти программу на время, пока Маша Шукшина находится в декрете, и делаю все возможное, чтобы передачу не изуродовать, то есть вести себя смирно и скромно. Хотя мне это нелегко дается. Ведущий должен быть абсолютно отстраненным, это скорее слушатель, который незаметно направляет беседу в нужное русло, а у меня, когда я слышу о девушке, бросившей ребенка, в душе все начинает так бурлить и кипеть, что приходится постоянно напоминать себе: "Тебя никто не спрашивает!" Впрочем, я рада, что в моей жизни появился подобный опыт.

Конечно, с точки зрения отношения ко мне как к актрисе - это минус, потому что слишком часто появляться на телевидении плохо. Зато я никогда и подумать не могла, что в этом мире есть столько потрясающих личностей. Передо мной открылся космос: оказывается есть люди, которые в реальной жизни совершают те поступки, которые ты каждый вечер проигрываешь на сцене. Опять же с точки зрения поведения, реакции людей я очень многое подсмотрела. Например, я впервые поняла, что значит по-настоящему сдерживать слезы.

Вы не побоялись, находясь в зените славы, сделать перерыв и родить двух дочерей.

- Скорее я испугалась вердикта "старородящая мать". И вообще я всегда хотела иметь детей и не понимаю, почему это должно мешать профессии. Ну не сыграла я в нескольких фильмах, и что с того?

Вы как-то говорили, что не разрешаете дочкам смотреть телевизор.

- У нас его просто нет. По-моему, там и смотреть-то нечего. Наше телевидение - чудовищное, скучное, пошлое, грязное, неприятное. Если дочки захотят, я им лучше DVD куплю.

Как вас приняла Москва, когда вы приехали из Казани?

- Это были 90-е, и Москва тогда вообще никого не принимала. Первые два года мне каждый день хотелось все бросить и уехать к маме. Там бы я долго плакала, меня накормили бы жареной курицей и уложили спать. Это был очень тяжкий период, но его нужно было пройти, иначе я бы не повзрослела. В этом смысле мне очень нравится западная манера воспитания, когда детей в 17-18 лет просто выкидывают из дома и вынуждают жить самостоятельно.

Со своими детьми вы так же поступите?

- Думаю, да. Как бы тяжело мне это ни было.

Вы домашний человек?

- Да. Если бы у меня был камин, я бы предпочла проводить вечера у камина. Иногда я вырываюсь куда-нибудь, танцую до пяти утра, но мне этого надолго хватает.

Вы что-нибудь оставляете себе на память о фильмах, спектаклях?

- Диски с музыкой. Саундтрек к фильму или просто музыка, которую я в то время слушала, - это очень мощная машина времени.

Слава и деньги вас изменили?

- Слава оказалась штукой неприятной, пугающей, лишающей свободы. Опять же от звездной болезни прекрасно лечит Германия: приезжаешь из своего родного колхоза, где ты была первой дояркой, а там ты никто, и это сильно отрезвляет. А денег, сколько ни зарабатывай, все равно мало. Я веду дневник и, прочитав то, что я писала 15 лет назад, сильно удивилась: ничего не изменилось - я как жила какими-то дурацкими, оптимистичными лозунгами, так и живу. Наверное, сегодня это превратилось во вздрючивание себя, во вздергивание, в ежедневное напяливание улыбки, потому что по-другому нельзя. Иначе превратишься в чудовище.

Как вы поднимаете себе настроение?

- Я просыпаюсь и начинаю улыбаться. Потом иду в холодный душ и включаю громкую музыку.

Чулпан Хаматовой в какой-то момент смертельно надоело объяснять, что Чулпан - ее настоящее имя, которое достаточно распространено в ее родной Казани, и что по-татарски оно означает "звезда рассвета". И вот в очередном интервью Хаматова объявила, что Чулпан - это псевдоним, который она взяла, когда начала сниматься в кино. "Я поняла, что нужно быть яркой, экзотической; актеру просто необходимо фантастическое, запоминающееся имя. И мы с подругами придумали совершенно сумасшедший псевдоним, который невозможно забыть, - Чулпан".

Отправляясь на пробы своего первого фильма "Время танцора", Чулпан Хаматова так хотела получить роль, что старалась выглядеть как можно старше и быть максимально похожей на героиню. Действие фильма происходит на Кавказе, так что Чулпан густо намазалась автозагаром. В результате нос вызывающе чернел, а перепонки между пальцами остались белыми. В присланных мамой сапогах на шпильках будущая звезда несколько раз упала, прежде чем добралась до "Мосфильма". Вошла к Вадиму Абдрашитову, смеясь и плача одновременно, чем и привлекла внимание маститого режиссера.

 
   
   
 
 

Объявления



Дорогие гости сайта! Если у вас есть старые журналы или газеты с интервью Чулпан Хаматовой, фотографии, старые театральные программки и т. п., или вы знаете, где такие материалы можно найти – пожалуйста, напишите нам: info@khamatova.ru. Давайте вместе сделаем сайт интереснее!

 

 

 
   

 

 

     Сайт является неофициальным.
     Авторы сайта не знакомы с Чулпан Хаматовой и не имеют
     возможности передавать ей какую-либо информацию или получать ее.

     Если Вы желаете сообщить ей что-либо лично, обращайтесь

     на официальный сайт театра "Современник".