Чулпан Хаматова
 
Новости  
Биография  
Театр  
Кино  
Другое  
Фотографии  
Интервью  
Ссылки  
Форум  
О Фонде  
 
Подари жизнь
 


  

 

 

 

     
Чулпан Хаматова > Интервью и статьи о Чулпан Хаматовой > Чулпан Хаматова может все и ничего не боится


 
 

Чулпан Хаматова может все и ничего не боится

«У нас замечательные артисты в театре, и трудно с ними, но трудно с плюсом. Например, Чулпан Хаматова. Легко с ней? С ней безумно легко и безумно трудно. Потому что у нее сразу возникает тысяча вопросов. И это не всегда вопросы, на которые легко ответишь. Но мне это интересно, потому что я вижу живую природу, я вижу сотворца, а не просто исполнителя».

Галина Волчек, режиссер

«Помимо того, что она на сегодняшний день, наверное, самая талантливая российская актриса, Чулпан еще обладает совершенно невероятными человеческими качествами. Очень отзывчивая... Помогает детям, лично собирает большие деньги на их лечение. Недавно у нас с ней возникла идея - помочь, если получится, пожилым артистам... Чулпан — настоящая звезда, которая могла бы капризничать, но этого не делает. Она просто удивительная девочка».

Евгений Миронов, актер

Когда Алексей Владимирович Бородин, мастер того курса в ГИТИСе, на котором училась Хаматова, говорит о ней, он не может сдержать одобрительной улыбки. Не мудрено. Его ученица — самая яркая актриса своего поколения, самая отчаянная, самая деятельная. "Едва Чулпан первый раз появилась на приемных экзаменах — худенькая такая девочка, вся устремленная вверх, обостренная такая, — с первой минуты все было ясно абсолютно. Это нечто особенное". "Возможности ее беспредельны, она устремлена в беспредельность, потому что верит, что человек может все". Режиссер Кирилл Серебренников, выпустивший с ней два спектакля в "Современнике", совершенно безапелляционно заявил: "Хаматова — национальное достояние. Ее народ на руках носить обязан. Так и напишите — "обязан носить на руках".

Однако, по собственному ее признанию, "национальное достояние" ребенком была очень тихим, "выступать" не любила, даже стихи в классе вслух читать стеснялась и актрисой быть никогда не мечтала. Чтобы казаться подружкам интереснее, чем сама себя считала, она сочиняла про себя самые нелепые истории. "Вруньей была в детстве. Была потребность наполнить беседу чем-то исключительным, и я давала полную волю своей фантазии. Был период, когда вся женская половина нашего класса провожала меня от школы до подъезда, потому что я длинно и красиво врала: про несуществующих сестер, запертых в стенном шкафу, про то, что моя настоящая мама живет в пряничном домике, про обгорелую руку какую-то... Отличницы и двоечницы шли за мной с открытыми ртами, у подъезда я соответствующим образом вздыхала, если по сюжету пора было кормить сестру, замурованную в стене..."

Родители Чулпан занимались точными науками и готовили дочь к серьезной профессии. По семейной традиции отдали ее в математическую школу. Но кроме всего прочего они хотели воспитать хорошую интеллигентную девочку и делали для этого все.

"Мама запоем читала мне на ночь книги: уже сама засыпала, а я все требовала и требовала... Сколько я помню, книги покупались и приносились в дом просто в страшном количестве. А там, где книги, там и фантазия, и воображение, а где воображение, там и начало творчества. Были еще походы в музеи, театры, абонементы в консерваторию — меня таскали везде, где полагалось быть интеллигентному ребенку". Благо Казань, где Чулпан росла и где до сих пор живет большая и дружная семья Хаматовых, всегда была городом очень культурным. В театры, особенно в знаменитый казанский ТЮЗ, девочка скоро научилась ходить сама. Но первое изумление актерской магией пришло гораздо раньше. Ей лет шесть было, когда она увидела, как мама плачет у телевизора. Никто маму не обижал, а она смотрела фильм "В бой идут одни "старики" и плакала.

Подростком Чулпан оказалась в разновозрастной компании толкиенистов: "Мы бегали по лесам, боролись за кольцо. Бросали жребий, чтобы определить, кто — темные силы, кто — светлые. Рисовали карту, плели кольчуги из колечек для штор, мальчишки выстругивали мечи из дерева. Всех называли красивыми именами. Заправляли нашими играми взрослые, совершенно "сумасшедшие" люди, которые стольких детей спасли от улицы!"

Математическая школа тоже даром не прошла. Она была одной из лучших в городе, там царил особый дух, там учились другие дети, которым давали свободу. "Я не любила математику так, как только будущие артисты могут ее не любить. Но мой учитель математики, Александр Николаевич Васильев, был грандиозным человеком, он был просто гений. Я увидела математику совершенно с другой стороны. Войдя в первый раз в наш класс, он сказал: "Математика — это некая конструкция, не доказанная никем. История — это факты, имевшие место в действительности и подтвержденные документально. Литература — это художественный вымысел, вымышленные миры. А математика, назвавшая себя точной наукой, всех обманула". Так он начал свой первый урок, и этой наглостью, что ли, купил меня. Это был альянс учеников и учителя, который разрешал хулиганить и мечтать. Я окончила школу с одной-единственной пятеркой - по математике и по инерции даже поступила в финансово-экономический институт".

Чулпан росла в любви и заботе. Совершенно безоблачное детство, если бы только не здоровье. "Я была слабым ребенком: у меня был нефрит, я умирала от почки, буквально каждый год болела воспалением легких, и меня клали в больницу. И тогда отец отдал меня в фигурное катание, чтобы я немного окрепла. Я и в самом деле перестала болеть. Правда, потом мне фигурное катание надоело. Я ходила в школу олимпийского резерва, где нужно было побеждать, а я соревноваться ненавижу". К окончанию школы вдруг обнаружились проблемы с позвоночником. В какой-то момент девочка перестала чувствовать свои ноги. Врачи в один голос твердили, что любой нервный срыв может иметь для нее самые серьезные последствия и что профессию ей надо выбирать поспокойнее. Финансовый институт подходил под это определение как нельзя лучше, да и поступить туда из математической школы проще, чем в любой другой. "Мне было тогда 15—16 лет, и я ни на секунду не могла поверить в то, что мне говорили врачи. Поверить в то, что у меня когда-нибудь откажут ноги и я буду ездить в инвалидной коляске, я не хотела и не могла. Я все равно жила так, как хотела. Я скоро поняла, что, сидя в кресле бухгалтера, буду еще больше расстраиваться, нежели выступая на сцене, потому что переизбыток энергии тоже плохо влияет на нервную систему. Мне некуда было приложить свои силы, и я ходила по институту и эпатировала всех. И, может быть, это все закончилось бы катастрофой, если бы я вовремя оттуда не ушла".

Семья помогла развиться творческому началу Чулпан Хаматовой, а навыкам преодоления непреодолимого ее научила сама жизнь. К тому моменту, когда она переступила порог Казанского театрального училища, у нее уже было все, что необходимо будущей актрисе. Оставалось только освоить ремесло.

Ее первые педагоги — Вадим Кешнер и Юнона Карева — быстро поняли, с кем имеют дело. Именно Юнона Ильинична настояла на поездке в Москву, даже квартиру там нашла на время экзаменов в Российскую академию театрального искусства. Родители были против. Не могли себе представить, как их такая домашняя девочка сможет жить вдалеке от семьи. Но не препятствовали. Мама поехала с Чулпан. "Перед каждым туром она мне говорила: "Хоть бы ты не поступила!" Я возвращалась, говорила, что прошла тур, она говорила: "Жалко".

Хаматова поступала именно к Алексею Бородину. Ей очень понравился его спектакль со студентами "На городок". А Бородину сразу понравилась она. И не только ему. На курсе с ним работали актеры его театра Евгений и Нина Дворжецкие, которые нарадоваться не могли такой ученице. Их дом всегда был открыт для друзей и студентов. Для Чулпан они стали ее московской семьей. Бородин вспоминает: "То, что эта девочка из Казани — очень талантливый человек, стало ясно сразу. Потом мы поняли, какую хорошую базу ей дали родители и первые учителя. А потом ощутили ее удивительное чутье, ее природный вкус и, главное, ее жажду и способность вобрать в себя, впитать буквально весь этот большой мир. Уже на втором курсе маленькая еще совсем девочка играла кусок из ибсеновской "Норы", интуицией своей ухватив ее женскую суть. Тогда же я ввел ее в детский спектакль-сказку "Сон с продолжением", который шел у нас в РАМТе. Она впервые появилась на сцене, и рядом уже не было никого. Хотя она танцевала среди всех и делала все то же, что и другие. Ничего сольного у нее не было. Ее энергетика — дар. Ощущение счастья, силы она способна выплеснуть на сцене и затопить этим зал. Тогда же мы начали репетировать "Дневник Анны Франк". В истории еврейской девочки национальный вопрос ее волновал меньше всего. Антисемитизм для нее — нечто противоположное человеку, природе человеческой. А все античеловеческое ее лично задевает. Она играла Анну именно с достоинством человеческим".

Еще студенткой третьего курса Вадим Абдрашитов пригласил Хаматову на роль медсестры Кати в своем фильме "Время танцора". У нее уже было до этого несколько неудачных проб: "Я к ним очень спокойно отнеслась. Хотя один режиссер, отметив, что у меня глаза невыразительные, посоветовал вообще уйти из профессии, чем поверг в смятение. А встреча с Вадимом Юсуповичем Абдрашитовым сразу из всех выделилась. Я была счастлива уже после первого разговора: героиня будто "булькнулась" во мне — и я загорелась, жутко захотела ее сыграть. Потом — почти полгода проб. Я готовилась, ходила к Сергею Говорухину, смотрела то, что он снимал в Чечне, то, что никогда не покажут, потому что это так страшно... Слушала рассказы про медсестер, которые там работали. Рисовала Катю. А с Валерием Тодоровским в "Стране глухих" все наоборот было. Дали сценарий, на следующий день я приехала на студию, сыграла одну сцену — и меня тут же поздравили. Это было настолько непривычно, что я даже обрадоваться не смогла".

А вот с "Лунным папой" получилось совсем иначе. Чулпан отложила сценарий в сторону, потому что первым, что попало на глаза, была откровенная сцена. Но тут уж проявил настойчивость режиссер Бахтияр Худойназаров. На съемках этой картины Чулпан многое о себе поняла. Например, то, сколь многим она может рискнуть ради роли. Фильм был международным проектом. Съемки шли в Таджикистане. А там как раз началась война. "В этих тяжелых условиях родился потрясающий союз людей всех национальностей, которые работали над картиной, — русских, немцев, швейцарцев. Мы стали единой семьей, и я этим очень дорожу. Но самым сложным для меня было периодически возвращаться в Москву, чтобы участвовать в спектаклях. Мне нужно было с полкилометра идти пешком по границе между Таджикистаном и Узбекистаном. И все это было зимой, ночью. Я представляла себя то Жанной д'Арк, то Зоей Космодемьянской. Старалась превратить все это в игру, что придавало мне сил. Я уже была "отравлена" фильмом и понимала, что ради этой картины пойду на все за режиссером и съемочной группой". Однажды в небе над Таджикистаном Чулпан увидела в иллюминаторе самолета метеоритный дождь. "Это было великолепно. У меня уже кончились желания, не хватало времени придумывать, и было ощущение, что земли уже вообще нет, звезды разноцветные, а небо — светло-фиолетовое. Они разлетались в бесконечном количестве, оставляя такие зеленые, розовые, голубые, желтые хвосты. Вот после такого встряхиваешься и думаешь: ну как же можно быть пессимистом, когда ты летишь в обычном самолете, а тебе кто-то говорит: "Ну зачем же ты отчаялась? На тебе, пожалуйста". Я все время вырывала микрофон у стюардессы, чтобы всех разбудить. Микрофон мне не дали, но я так кричала, что все равно половина самолета проснулась и люди смотрели в иллюминаторы".

Первые удачи в кино принесли не только популярность, но и, как водится, длинный шлейф предложений сыграть нечто похожее еще и еще раз. От милашек-близняшек уже рябило в глазах. Прочитав очередной сценарий, актриса сказала режиссеру: "Тут же нечего играть. Мне что, просто ходить с ангельским видом, и все?" А тот и не возражал: "А здесь больше ничего и не нужно, такой это типаж — ангел во плоти". Хаматова ангелом быть отказалась. Попробовала сбежать от ангельской рутины в иностранное кино. Тем более что "Лунный папа" принес ей известность за рубежом, особенно в Германии. Она снялась в нескольких немецких фильмах. Выучила самостоятельно немецкий язык. И даже, играя в одной из картин хорватскую проститутку, заговорила по-немецки с хорватским акцентом. Работая с западными киногруппами, Хаматова продолжала учиться профессии, и не только. Ей очень понравилось сниматься в фильме "Тувалу" со звездой французского кино Дени Лаваном (самая известная его картина — "Любовники с моста Понт-Неф" с Жюльетт Бинош). "Мы снимали в Софии, я шла по улице, смотрю: Дени стоит и жонглирует, музыка играет, летают мячики... Нашим известным актерам выйти в переход и начать жонглировать или играть на губной гармошке — слабо будет! А Дени делал то, что хотел". Все бы хорошо, однако и на Западе у продюсеров начал складываться стереотип ролей для Хаматовой "красивой славянки с трудной судьбой". Чулпан же хотелось совсем другого.

За спасением она обратилась к театру. "В театре мне хотелось отточить те острохарактерные роли, в которых можно обнаглеть на полную катушку и выдать такой безумный результат, который не только потрясет всех, но и от которого я сама получу удовольствие. Очень хочется сыграть что-нибудь смешное, эксцентричное, но при этом — непохожее на меня в жизни. В театре у актера больше власти. Ты — художник, ты держишь кисточку в руках. А в кино ты — один из тюбиков".

Вот тут в ее жизнь и вошел "Современник". Галина Волчек предложила ей роль Патриции в спектакле "Три товарища". Чулпан с сожалением призналась, что должна закончить очередные съемки. Но Галина Борисовна согласилась ее подождать. За ролью Пэт пришли и другие, порой самые неожиданные. В антрепризе она сыграла собаку Сильвию. Роль делала со своего ризеншнауцера Мирты. Потом в доме появился Данхилл, бриар (старинная пастушья овчарка, известная во Франции более других французских овчарок. — Прим, ред.), и в Сильвии стали проступать явственные признаки этой породы. Взорвал же театральную Москву болыпеухий подросток в обвислых штанах, которого красавица Чулпан Хаматова сыграла в спектакле Нины Чусовой "Мамапапасынсобака" (по пьесе сербского драматурга Биляны Срблянович "Семейные ситуации". — Прим. ред.). Поразило и то, как актриса точно почувствовала пластику дворового обозленного парнишки, и то, как не просто мастерски, а именно с пацанской напускной небрежностью она танцует рэп. И самое важное, как глубоко и остро она чувствует загнанную глубоко внутрь и наскоро прикрытую грубостью боль бесконечно одинокого ребенка. Да она, пожалуй, и трагедию сыграть может!

Смогла. В расхристанном, неровном спектакле той же Чусовой по драме Островского "Гроза" Хаматова выдала такую Катерину, что оторопь брала. По сцене в ритмах танго то по-кошачьи кралась, то взвивалась такая разрушительная сила, такая "шаровая молния", что, казалось, она спалит дотла все вокруг. "Мы репетировали "Грозу" долго и мучительно, пьеса сперва нам очень сопротивлялась. Когда режиссер Нина Чусова предложила мне играть Катерину, я расстроилась. Я уже просто возненавидела всех этих положительных героинь, все эти "лучи света в темном царстве". Но потом мы с пьесой как-то вот подружились, стало кое-что проясняться. Что есть свобода и несвобода для женщины и кто в несвободе виноват: ты или другие? Я и не хотела, чтобы Катерину было жалко. В ней самой нет внутренней гармонии, ей скучно, и прежде всего с самой собой. И ее последняя любовь Борис надоел бы ей, ну, не знаю... через неделю, если бы они остались вместе. У нее все настолько расшатано, что она опасна и для себя, и для окружающих. И вот она разбивает этот — какой бы он ни был — дом, с его обычаями, где все связаны одной прочной цепью".

Теперь уже и кинорежиссеры увидели в Хаматовой большую актрису. "Дети Арбата", "Казус Кукоцкого", "Гарпа-стум", "Доктор Живаго" — какие уж тут "милашки". А на "Другой сцене" "Современника" она превратила роль Маши Мухиной — фронтовой подстилки для целого взвода из скандального романа Михаила Кононова "Голая пионерка" в образ святой советской мученицы, единственной, способной среди взрывов и грязи любить и жалеть людей. На репетициях этого спектакля, ради которого Чулпан научилась летать на трапеции, выкручивать пируэты на цирковой лонже, солдатской бранью выражать самые нежные чувства, Кирилл Серебренников и назвал ее национальным достоянием.

Алексей Бородин восхищается ее творческой жадностью: "Постепенно, когда она как личность крепла, приобретала мастерство, рождалась ее несравненная актерская смелость. Она ничего не боится. Она может сделать самое острое, самое парадоксальное абсолютно живым. Для нее нет никаких преград. Она способна взять любую высоту. Она разбежится и перепрыгнет любую стену. А если чуть-чуть не допрыгнет, то она снова разбежится и тогда прыгнет. В театре она запретила себе подменять живое, сиюминутное переживание профессиональным повтором. Она сжигает себя на сцене. Но это не разрушает ее нервную систему, а освежает ее. Недаром она любит повторять "Я вообще — правдивая артистка".

И сама Чулпан будто вторит своему мастеру: "Прием один — это рвать себе нервы, душу по-настоящему и все делать максимально честно. Если мои кишки никак не откликаются на материал, который мне предлагают, мне скучно это делать, у меня ничего не подключается. Я никогда не впадаю в отчаяние. Для меня роль и вообще моя профессия — это рисунок. Сегодня это этюд углем, завтра это будет какая-то история в масляных красках или акварель. У меня вовсе нет такого желания, чтобы все преклонили колена и ка-а-ак закричали: "Какая талантливая девочка!" Нет, я сама хочу насладиться творчеством. Пусть я сегодня ошибусь, но я проверю этот рисунок — вдруг сработает? Не сработал. Не прошел. Сцена не получилась. И мне не бывает плохо от этого. Завтра, послезавтра я найду что-нибудь другое. Вот почему я люблю театр больше кино. И поняла, что во мне есть какая-то энергия, которую можно выплеснуть только благодаря моей профессии. Я это поняла, когда у меня долго не было спектаклей и я не играла на сцене. Ни с того ни с сего у меня в руках взорвался стакан с горячим кофе, и я обожгла себе ногу. А потом я села в машину и тут же врезалась. Так что просто не представляю, какая еще профессия позволила бы мне выпустить эту энергию. Наверное, без нее я бы просто была злая, ходила бы и на всех орала".

Хаматова и живет так, как играет: по-честному и на всю катушку. Любовь, страсть, материнство — она всему отдается до конца. И все, что она переживает в жизни, находит свое выражение на сцене. Все, с чем она сталкивается в жизни, заставляет ее действовать. "Когда мне сделали больно, не подставлю другую щеку. Когда задевают любимых людей, работу, когда то, во что я верю, называют ерундой, у меня просто сносит "крышу", могу даже ударить. Потом жалею, что такое натворила. Но равнодушия, цинизма, хамства не признаю". Недаром Чулпан так любит Марину Цветаеву: "Я все ее люблю: стихи ее люблю, жизнь ее люблю, детей ее люблю. Я в ней нуждаюсь. Понимаю ее. Она писала не головой, а откуда-то из самых глубин".

Хаматова считает себя неисправимой оптимисткой. Но как не быть оптимисткой, если тебе удалось помочь в спасении детей, которых все уже согласились считать обреченными. Сначала несчастье зацепило ее семью. Племяннику вынесли диагноз как приговор — лейкемия. Чулпан, зареванная, прибежала к Волчек: "Что делать?" Галина Борисовна свела ее с ведущими врачами-онкологами. И пока она боролась за жизнь родного человечка, поняла, что многих детей убивает не рак, а отсутствие денег на его лечение. Чулпан обратилась за помощью к лучшей подруге — Дине Корзун, которая долгое время жила в Европе, где благотворительность очень хорошо и грамотно организована. Две молодые актрисы, две молодые мамы (а у Чулпан уже две дочки-погодки Арина и Ася) объединились и в декабре 2006 года учредили фонд "Подари жизнь", в котором всю организационную работу делают сами: устраивают благотворительные концерты, собирают на них звезд, находят спонсоров и меценатов, следят за расходом средств. И благодаря собранным ими средствам, найденным ими специалистам спасен уже не один десяток детей.

Чулпан — человек веселый и открытый. Но не собирается выставлять свою личную жизнь на показ. Поэтому в последние годы с журналистами разговаривать не любит. Ей дешевая популярность не нужна. "Я предпочла бы подлинную любовь зрителей, а не популярность, связанную с прессой. Я, наверно, говорю сейчас так, потому что я этого поела, я с этим познакомилась и мне это не понравилось".

Среди любимых актеров Хаматова первыми называет Чарли Чаплина, Анну Маньяни, Джульетту Мазину, Фаину Раневскую, Марину Неелову. "Дальше идут актеры, которые нравятся всем и не могут не нравиться: Аль Пачино и Роберт Де Ниро. Нравятся и как актеры, и как личности — а так обычно и бывает".

Хаматова сама — сильная и крупная личность. Она слишком многое знает о жизни и о себе самой, чтобы впасть в такую глупость, как звездная болезнь. Алексей Бородин за ее будущее спокоен: "У нее нервная система актерская так обострена, а интеллект так ясен, что именно это уникальное сочетание создает ее как современную актрису. Она выразила свое поколение, то лучшее в нем, что может быть".

Чулпан в переводе с татарского — "звезда рассвета". Если поверить словам ее учителя, то, значит, мы еще увидим рассвет этого поколения.

 
   
   
 
 

Объявления



Дорогие гости сайта! Если у вас есть старые журналы или газеты с интервью Чулпан Хаматовой, фотографии, старые театральные программки и т. п., или вы знаете, где такие материалы можно найти – пожалуйста, напишите нам: info@khamatova.ru. Давайте вместе сделаем сайт интереснее!

 

 

 
   

 

 

     Сайт является неофициальным.
     Авторы сайта не знакомы с Чулпан Хаматовой и не имеют
     возможности передавать ей какую-либо информацию или получать ее.

     Если Вы желаете сообщить ей что-либо лично, обращайтесь

     на официальный сайт театра "Современник".