Чулпан Хаматова
 
Новости  
Биография  
Театр  
Кино  
Другое  
Фотографии  
Интервью  
Ссылки  
Форум  
О Фонде  
 
Подари жизнь
 


  

 

 

 

     
Чулпан Хаматова > Работы в театре > Антоний&Клеопатра. Версия > Царица Кирилла


 
 

Царица Кирилла

В спектакле «Антоний и Клеопатра. Версия» режиссер Кирилл Серебренников оставил от Шекспира всего несколько сцен. Накануне премьеры Сергей Томаш встретился с режиссером и выяснил, почему он считает Клеопатру уникальной личностью.

Шекспир написал пьесу «Антоний и Клеопатра», взяв сюжет у древнегреческого историка-моралиста Плутарха, осуждавшего римского полководца Антония за роковую страсть к египетской царице Клеопатре VII. А режиссер-провокатор Кирилл Серебренников, поставивший «Голую пионерку» и «Господ Головлевых», взял сюжет у Шекспира и вместе с уральским драматургом Олегом Богаевым сделал новую версию старой истории для Чулпан Хаматовой и Сергея Шакурова. Закрытый показ спектакля состоится в театре «Современник» в рамках фестиваля «Черешневый лес», официальная премьера назначена на октябрь.

- На афише спектакля написано: Кирилл Серебренников, Олег Богаев «Антоний и Клеопатра. Версия», по мотивам пьесы Уильяма Шекспира. Сколько в пьесе вас с Олегом, а сколько Шекспира?

- Я уже не понимаю, где Олег Богаев, где я, а где Шекспир. Все как-то срослось. Мы так долго это писали, туда-сюда переписывали. Вообще я давно думал про эту пьесу. И как-то случайно встретился в Шереметьево с Чулпан Хаматовой. Я сказал ей, что мечтаю поработать вместе, она ответила: «И я так хочу!» Я говорю ей: «Чулпан, почитайте пьесу "Антоний и Клеопатра". Мне кажется, вы могли бы сыграть Клеопатру». Мы расстались на какое-то время. Потом возник проект «Голая пионерка» — я согласился на него при условии, что главную роль сыграет Хаматова. Была предвыпускная трудная ночная репетиция. В какой-то момент Чулпан в сапогах сорок шестого размера, в гимнастерке, вся измученная, висела на нитке под потолком. И вдруг начала рыдать. Ее опустили вниз, все к ней бросились. Она плачет, потом смеется. Я говорю ей: «Что случилось?» А она: «Что я здесь делаю? Ты мне обещал Клеопатру. Обещал!!!» То есть, во-первых, я обещал «Антония и Клеопатру» Чулпан Хаматовой.

- И поступил как честный человек.

- Как честный. Для меня история об Антонии и Клеопатре скорее базовая модель человеческих отношений, чем историческое повествование. Не всегда удается прорваться через эти странные пьесы. Мне, если честно, не интересно делать спектакли о прошлом. Бывает, что режиссер берет и кромсает перевод, мучает пьесу. Но и это не для меня. Мы с Олегом Богаевым подумали, а что если не насиловать Шекспира, а создать новую пьесу. Так появился новый текст. А от Шекспира осталось несколько потрясающих сцен. Не хотелось от них отказываться.

- Для каждого режиссера особенно важно первое обращение к Шекспиру. По крайней мере, они об этом часто говорят. У тебя весьма необычный заход в Шекспира — через постановку оперы «Фальстаф» в Мариинском театре.

- Конечно, «Фальстаф» — это больше Верди, чем Шекспир. Я просто решил попробовать. Когда я прочел новый перевод «Антония и Клеопатры», сделанный Осией Сорокой, то задумался, почему ее никто не ставит. И потом сообразил, что мы просто не обращаем на нее внимания, потому что привыкли считать хорошими совершенно другие пьесы. Мы же живем в условиях вялотекущей сексуальной революции, начавшейся в 60-е. Нам эти сомнительные ценности — свободный секс, амбивалентность мужского и женского, соблазнительность порока — кажутся почти добродетелями. А в «Антонии и Клеопатре» все ровно наоборот — резко, низко, брутально. Это пьеса о страсти, предостережение об опасности вседозволенности. Поэтому она кажется странной, дикой и неполиткорректной. Этим и интересна.

- Шекспир, по-твоему, был моралистом?

- Разумеется, он моралист. Но здесь вопрос не только в морали, вопрос в резкой поляризации женского и мужского. История Клеопатры в течение долгого времени вообще была забыта. Хотя она — уникальный архетип и личность. Она, грубо говоря, делала все для того, чтобы остаться в вечности. Но их могилу с Антонием смыло в океан во время наводнения. Физически от Клеопатры остался только автограф с фразой «Да будет так». Зато легенда, на которую она работала, пережила века — была выбрана правильная технология. Заинтересовавшись, как миф о Клеопатре адаптируется к современной жизни, мы сделали поиск по Москве и нашли пену для ванн «Клеопатра» и салон красоты «Клеопатра», и даже новогоднюю елку «Клеопатра»... Все что угодно. Я думаю, что она хотела, чтобы ее именем назвали косметический крем.

- Но она родилась в такую сложную эпоху — величие Египта было уже в прошлом, а ее называли последним из фараонов. Старый мир рушился...

- Ты говоришь сейчас современными терминами. У нее была жуткая семья — все друг друга убивали, все женились на родственниках. Всех девочек в семье звали Клеопатрами — других имен не давали. Был просто инцест инцестный. Но она каким-то чудом уцелела. Красивой, по свидетельствам современников, она не была. Она была какой-то уникальной. Экспериментировала с ядами, отравляя рабов, устраивала фантастические шествия, была полиглотом, прекрасным математиком. С Антонием они создали «Союз неподражаемых», что противоречило обычаям времени. Ведь существование эталона для подражания было основой и законом мира, в котором они жили. Они провозгласили себя личностями, которым невозможно было подражать. Она была озабочена, говоря современным языком, только собственным пиаром. И несмотря на это долгие века, о ней не вспоминали. Шекспир был одним из первых, кто вернулся к античным жизнеописаниям, в том числе к Плутарху. И сама пьеса несовершенна именно из-за того, что ему как открывателю этой темы нужно было очень подробно рассказать, кто кому там дедушка, введя миллион персонажей. Собственно сама-то история в пьесе и не вычленена по-настоящему. Нам проще, чем Шекспиру. У нас есть феномен Клеопатры в русской культуре, есть множество трактовок образа, есть фильмы и т. д.

- А чем эта пьеса актуальна именно сейчас?

- Она про противостояние мужского и женского. А также про восток и запад. Клеопатра — восточный человек.

- Это первая пьеса про страсть, которую ты ставишь?

- Про такую страсть у меня ничего не было. Но на самом деле это пьеса про падение героев. Падение башен-близнецов. Подрыв чего-то огромного — под корень.

- Можно сказать, что в пьесе прослеживается мысль, что по-настоящему страстные и сложные люди...

- Обречены.

- Как сложные механизмы, которые гораздо быстрее ломаются, чем простые...

- И ломаются от случайности — как это гениально показано у Шекспира. Не от битвы с равновеликим тираном, а потому что кто-то на секунду позже зашел, потому что кто-то перепутал дверь.

- А когда ты показываешь страсть в театре, это, во-первых — пластика, а во вторых — текст?

- Знаешь, сложно разделить, но в этой постановке мы решили дойти до бесстыдства. Это пьеса не про любовь, а про низшие желания, про секс. Антоний и Клеопатра не могут друг от друга отлипнуть. Клеопатра понимала, для чего она использует Антония. Он понимал, что совершает какую-то роковую ошибку, оставаясь с ней и не борясь за власть в Риме. И их зов плоти привел к закономерному трагическому финалу. Для меня постановка этой пьесы — новый опыт. Я первый раз в жизни безжалостно убираю все лишнее — персонажей и даже целые сцены. Хочется, чтобы спектакль был очень точный, простой и прозрачный.

- Когда-то ты сказал, что великие пьесы, которые интересны практически любому режиссеру, можно пересчитать по пальцам...

- Да. Это правда. Но «Антоний и Клеопатра» из другого списка. Все режиссеры все-таки с удовольствием ставят «Гамлета» или «Отелло». Но я не знаю, какую историю сейчас можно рассказать, например, «Гамлетом», чтобы задеть публику за живое и при этом избежать трюизмов.

- В последнем номере лондонский TimeOut представил полемику деятелей британского театра на тему «Нужно или не нужно ставить Шекспира ближайшие пять лет на лондонской сцене?». А какое место занимают шекспировские пьесы в Москве?

- У нас довольно странный шекспировский канон: все тот же «Гамлет» в каждом втором театре, «Король Лир» — повсеместно, «Ромео и Джульетты» — в большом количестве... А некоторые пьесы годами не идут. Нам по-прежнему не истории интересны, не темы, а слова — и лучше, чтобы они были знакомыми... Так что с мораторием на Шекспира можно подождать. Он практически у нас не поставлен. Да и русские не очень-то умеют играть эту драматургию. Грузины вот умеют. Литовцы, как оказалось, тоже — меня шекспировские спектакли Някрошюса очень впечатлили. А у нас и переводы не всегда удачны, и сам язык проигрывает английскому в скорости и насыщенности. Нас все так и тянет зависнуть в якобы психологической паузе или пострадать, чтобы все нас жалели. А Шекспир часто бесстыж и безжалостен. Где нам...

 
   
   
 
 

Объявления



Дорогие гости сайта! Если у вас есть старые журналы или газеты с интервью Чулпан Хаматовой, фотографии, старые театральные программки и т. п., или вы знаете, где такие материалы можно найти – пожалуйста, напишите нам: info@khamatova.ru. Давайте вместе сделаем сайт интереснее!

 

 

 
   

 

 

     Сайт является неофициальным.
     Авторы сайта не знакомы с Чулпан Хаматовой и не имеют
     возможности передавать ей какую-либо информацию или получать ее.

     Если Вы желаете сообщить ей что-либо лично, обращайтесь

     на официальный сайт театра "Современник".