Чулпан Хаматова
 
Новости  
Биография  
Театр  
Кино  
Другое  
Фотографии  
Интервью  
Ссылки  
Форум  
О Фонде  
 
Подари жизнь
 


  

 

 

 

     
Чулпан Хаматова > Работы в театре > Гроза > "Гроза" женщин


 
 

"Гроза" женщин

Воздух на сцене "Современника" наэлектризован до предела

Нина Чусова и Чулпан Хаматова. Чулпан только что вручили "Маску" за роль Сына в спектакле "Мамапапасынсобака". (Фото - Театр "Современник")

Идут последние прогоны "Грозы". Режиссер - Нина Чусова (это ее вторая работа в "Современнике" после отчаянно острого "Мамапапасынсобака"). Голый (точно обглоданный) бетонный город Калинов выстроен по эскизам архитектора Александра Бродского. Добротная, луковой шелухой крашенная слободская одежка к финалу точно ветшает, заменяется лохмотьями шестого срока службы. Лоскутья испитой, изможденной, застиранной пестроты торчат, как ошметки плоти на нитках нервов (художник по костюмам - Павел Каплевич).

…Кабаниха - Елена Яковлева. Катерина - Чулпан Хаматова.

- Юра, у тебя на руках комочек, который разговаривает! Комочек, который чего-то просит! С первой секунды ясно, что это смерть: ее, твоя! - Режиссер оттачивает последние сцены с Борисом (Юрий Колокольников).

"Комочек" дрожал на сцене черной шаровой молнией отчаяния. После прогона говорит только шепотом. Сидит на полу, у режиссерского столика.

Эта роль - самая энергетичная, самая самозабвенная у Чулпан Хаматовой. Прожитая на краю обрыва, по стеклу босиком да кровавым песком за два часа.

С нежной Катериной-молитвенницей Юлии Свежаковой в "Грозе" Генриетты Яновской героиня Чулпан соотносится, как Одилия с Одеттой.

"Жестокие нравы в нашем городе, сударь, жестокие", - рассуждение Кулигина звучит до оторопи свежо. Во вспышках и всполохах новой "Грозы", в точных актерских дуэтах, в озлобленной, изработанной и стоической самоотверженности Кабановой, в лихой и недоброй усмешке раскрепощенной Варвары (Ульяна Лаптева), в бессилии Тихона (Максим Разуваев) - галерея славных русских лиц. И взяты они не из эпохи передвижников…

О некоторых смыслах Нина ЧУСОВА рассказала, пока меняли светофильтры, заливая город-спутник Калинов то закатом, то свинцовыми сумерками.

Смыслов в спектакле много. И драйва тоже. Чтоб не сказать - боли.

Сцена из спектакля "Гроза" (Фото Михаила Гутермана)

- Нина, как вы и Александр Бродский выстроили эту бетонную ловушку, спальный район Калинов? Откуда голуби - трагический хор спектакля?

- Мы придумывали нечто среднее между башней, тюрьмой, приютом, двором. Где все всех видят, все про всех знают, судят-рядят с балконов… Невозможно, что в доме творится внутри! Весь этот кавардак, все это подслушивание, подсматривание. И никому здесь не спрятаться…

Сама декорация весит 12 тонн. Ее строили в Петербурге. Бродский нашел вот эти ритмичные ячеистые сооружения, чтобы у каждого там была своя ячейка, лесенка, сетка. Главное ощущение - холод. Металл. Сначала были закрыты окна - ощущался совсем сырой, промозглый, такой ноябрьский холод. Чего-то не хватало. Потом Бродский придумал эти круглые железные печки на балконах, с открытыми дверцами. Пылают красные жерла печек - как огненная рамка, внутри которой все происходит. Как геенна огненная, которой грозит Катерине Старая барыня.

- Очень емкие печки: и буржуйка голодных лет, и титан в советском вагоне, и преисподняя ярмарочного райка…

- Так и хотелось, чтоб метаморфозы происходили с каждым предметом. Чтоб все они работали, чтоб совмещались разнополюсные смыслы. Чтоб в декорации все предметы были архетипичны, что ли? Играли и просвечивали.

То же и с голубями. Ведь голубь - символ Бога. Дух Святой. И вдруг - голуби в дворовой грязноватой клетке?! И такая любовь к ним, такая нежность в этом холодном мире-ловушке…

Возле общежития ГИТИСа, в соседнем дворе, была голубятня. Я могла на нее смотреть из окна часами. Так странно: на Рижской, почти в центре Москвы, вот теперь - голуби! У тех голубятников лица были счастливые. И очень одинокие. Вокруг гремела быстрая, безумная жизнь, а они вот - нашли свое.

Еще важный смысл этой декорации: религия, мораль, закон - тоже рамки, в которых живет общество. Жесткие рамки. Рано или поздно они взрываются, чтобы началось что-то новое. Любая гроза просто так не приходит: в воздухе должно скопиться много электричества, чтобы произошел взрыв и воздух стал чище. У меня четкое ощущение в финале "Грозы": что-то у них там начнется после этого, другая жизнь у каждого из уцелевших…

- Ваш г. Калинов - мир сильных женщин. Измученных своей силой, опостылевшей ответственностью. Тем, что отступать некуда и опереться не на кого. Они властны над мужиками. Они выбирают, они правят, они уничтожают, они утирают слезы-сопли и волокут на себе пропащих. Особенно Кабаниха Елены Яковлевой. Почему вы отдали Кабанихе слова Катерины о людях, которые летают?

- Кабанова с Катей, мне кажется, похожи, как сестры! Но Кабанова сделала свой выбор. Давно. Все свои страсти загнала, сжала в кулак: "Я не птица. Я не умею летать и не буду! Мое место - здесь! Зде-есь! На земле".

Ведь женщина - хранительница дома. А мужчина - воин. Добытчик. Странник. Герой. Предводитель. Но иногда… что-то смещается в обществе. То мужское, то женское начало жестоко берет верх над другим.

Я не воинствующая феминистка - никоим образом! Но мне кажется: мы попали в эпоху такого дисбаланса. Нет героев (это и в театре: нет мужчины-героя, образца для поколения). Нет мужчин-героев, которым мы бы сами охотно сдали свои права. И на самом деле - это не есть хорошо.

У меня в "Грозе" - бабье царство? Но ведь бабье царство - это всегда от отчаяния! Это очень глубоко в женщинах заложено: раз вы не умеете нас подчинить - подчиняйтесь нам. От безысходности, от непосильной тяжести (которую все равно ведь надо на себе тащить!) женщина превращает мужчину в ребенка. Это черта времени - очень странного.

- В вашей "Грозе" много черт времени. Сначала дом Кабановых - совсем картинка из яркого, детского, советского календаря. А к финалу - такая дырявая, изъезженная, взмыленная жизнь в этой бетонной коробке! Все разрушено! Совсем некуда деваться. Такая нищета, что и вылезти из нее нельзя. И Тихон, правильный бодрый мальчик, теряет людской облик.

- Я даже не задумывалась об этом. Наверное, вот что во мне застряло… Я помню хорошо, когда переходили из советского общества - ну вот в это, в наше - был момент… тяжелый. Я была студенткой. Но хорошо помню те годы. И тяжкое, постоянное чувство: ну вот - совсем голытьба…

Я заметила, что многие из моего поколения не пережили тех лет. Или до сих пор не изжили, что ли… Посмотреть на наше поколение, тридцатилетних, - у нас очень мощный женский пласт. Двадцатилетние - уже совсем другие. А у нас - многие точно подломились. Не было денег. Нужно было зарабатывать. Я помню эти надежды: "Теперь мы будем делать это… и это!".

И вдруг - раз! - и всем стало нужно зарабатывать деньги. Чтобы сохранить статус. Чтобы сохранить семью. А зарабатывать - ведь тоже призвание. Кому-то дано, кому-то - нет. Люди уходили в бизнес. И многих он ломал. Потому что все мечты конца восьмидесятых обернулись просто зарабатыванием денег… Выдержать это испытание, сохранить любимое дело не все смогли.

- Так Тихон у вас этим сломан?

- Ну конечно. Для меня он очень нежный человек. Но ведь это не устраивает мать: она делает из него героя тяжелой, жилистой рукой, с отчаянием: "Ты должен быть смелым! Ты должен, должен!". А он - другой.

- То есть единственный нормальный мужик - Дикой?

- Он тоже сломан… Он вынужден зарабатывать деньги бесконечно. Ну не хочет он этого! И от него бесконечно тягают - все, за кого он отвечает, вся его большая родня. Он человек-праздник по сути! А люди только рвут от него по лоскуту денег. И сам Дикой устал от этого больше всех.

Еще недоработан спектакль. И я не на все вопросы себе ответила. Для меня текст пьесы, все характеры, все отношения - точно кроссворд. Я его разгадываю, разгадываю… А все еще много белых пятен. И спектакль не рождается с премьерой: он только начинает куда-то выруливать… Ведь не только вещи архетипичны. Текст "Грозы" полон символов, мистика начинается уже на второй странице. Там и каждый характер - национальный архетип.

- Катерина Чулпан Хаматовой - кто она?

- Есть такие люди - разрушители. Люди-манипуляторы, очень сильные. Живущие тем, что все дозволено! Создающие себе подобных. (Вот как Катерина - изменяет тихую Варвару, манипулирует ею с лютым наслаждением. И из круглощекой маминой дочки вылезает такой хмельной, наглый, тяжелый разгул!) Но вдруг внутрь человека-манипулятора, которому все дозволено, попадает другой вирус. Любовь. И она начинает уничтожать демона!

Для меня очень важен финал. На Кабанихе остается весь земной мир: у нее - сын, у нее весь дом развалился… Она не птица! Она здесь будет все разгребать с силой отчаяния. А Катерина уходит вверх. Идет решать свои проблемы. Совсем другие. Она душу сгубила… и сейчас ей придется отвечать.

- После прогона зрители шептались: какой живой текст! Обнаженный, горький, отчаянный, сегодняшний. Кто-то сказал: "Бьет, как братья Дурненковы. Но крепче и больней".

- Великие драматурги тем и велики: это трафареты, театр силуэтов. Шекспир, Островский - они же ничего не навязывают. Они заставляют включать собственный опыт и душевные возможности. Мне очень жаль, если об Островском говорят: это все мертво, самовар да пряники… Нет! Я недавно читала его "русофильский период", слабый вроде бы - и то! Столько живых смыслов!

- По какому принципу вы для себя выбираете пьесы?

- Я пьесы не ищу - они как-то сами меня находят. Я люблю фантасмагорию (а в "Грозе" много фантасмагории!). И я люблю тексты, где смыслы так глубоки, что могут мерцать.

 
   
   
 
 

Объявления



Дорогие гости сайта! Если у вас есть старые журналы или газеты с интервью Чулпан Хаматовой, фотографии, старые театральные программки и т. п., или вы знаете, где такие материалы можно найти – пожалуйста, напишите нам: info@khamatova.ru. Давайте вместе сделаем сайт интереснее!

 

 

 
   

 

 

     Сайт является неофициальным.
     Авторы сайта не знакомы с Чулпан Хаматовой и не имеют
     возможности передавать ей какую-либо информацию или получать ее.

     Если Вы желаете сообщить ей что-либо лично, обращайтесь

     на официальный сайт театра "Современник".